Экскурсия на химхавод | ТМ 1938-10

Инж. И. МАШИНСКИЙ

Алексей Соболев, выдающийся художник, в прошлом — аппаратчик химического завода, нетерпеливо поглядывал в окно машины.

Десять лет он здесь не был. Все ново, как будто он впервые в этих живописных местах. Вот уже миновали березовую рощу, свернули вправо, и тёмно-голубая машина М-23 остановилась.

— Приехали, — сказала управлявшая машиной Андрианова. Когда-то она работала помощником аппаратчика в его смене. Теперь Зоя Андрианова — директор химического завода.

Выйдя из машины, они пересекли небольшую площадку и направились к красивому, стоящему за оградой парка зданию.

— Ну, что же, приступим к осмотру завода, — сказала Андрианова.

— Прости, — спросил он, — но где же завод?

— Да вот, перед тобой. Не узнаешь? Естественно, за десять лет многое изменилось.

Широкие асфальтированные дороги проходили мимо утопающих, в зелени гигантских химических аппаратов.

Войдя в просторный коридор двухэтажного здания и поднявшись на второй этаж, они направились к двери, на которой висела стеклянная табличка с надписью: «Диспетчерская».

— Это мозг завода, — пояснила Андрианова, — здесь знают все, что делается в цехах, и отсюда руководят работой завода.

Диспетчерская представляла собой просторную комнату с большими и светлыми окнами, задернутыми с солнечной стороны белыми шторами. В центре диспетчерской было установлено светящееся табло, разделенное на шесть квадратов. Над квадратами имелись надписи: «Хлорный», «Аммиачный», «Азотнокислотный», «Сернокислотный», «Содовый» и «Солевой». Это были названия цехов. На каждом квадрате изображалась схема технологического процесса. Перед табло стоял большой письменный стол, на нем находились микрофон и несколько телефонов.

Диспетчер завода, одетый в легкий белый костюм, приветливо встретил Алексея. Когда-то они вместе учились в школе, вместе работали, но затем один пошел на рабфак, в институт, другой — в художественное училище. А теперь, через 10 лет, художник и инженер встретились. Они вспоминали прошлое. Вдруг звонок прервал их беседу. На одном из аппаратов, изображенных на табло, вспыхнула красная лампочка. Это был сигнал о нарушении нормального хода технологического процесса в аммиачном цехе.

— Одновременно такой же сигнал появляется на посту управления аммиачного цеха, — пояснила Андрианова. — Все посты управлений цехов похожи на диспетчерскую завода. Они имеют такое же табло, но на нем дается более детально схема всего технологического процесса, в крупном плане показана вся аппаратура. Работающее оборудование светится на схеме, как бы очерченное неоновыми трубками. Кроме того, перед табло находится пульт управления, который и управляет работой аппаратов.

В этот момент в центре одной из колонн синтеза вспыхнула красная лампочка. Она сигнализировала о том, что температура в катализаторном слое колонны поднялась. Дежурный нажал рычаг, пускающий холодный газ. Через некоторое время в аппарате установилась нужная температура, и красная лампочка погасла.

— Благодаря такому централизованном управлению один дежурный заменяет десятки работавших раньше аппаратчиков, машинистов и мастеров, — заметил диспетчер.

— А как ликвидируются сложные нарушения процесса или аварии? — спросил Алексей.

— Очень просто,            ответила Андрианова. — Для этого имеется специальная бригада дежурных механиков и слесарей. Диспетчер завода по требованию дежурного поста управления направляет их в цех. Неудивительно, что на заводе сейчас всего двести человек вместо тысячи восьмисот в прошлом. А мощность завода возросла в десять раз. Высокая производительность труда позволила уменьшить рабочий день до шести часов.

Распростившись с диспетчером, Алексей и Андрианова пошли осматривать цехи. Их сопровождал механик.

Территория завода была неузнаваема. Широкие асфальтированные дороги проходили мимо утопающих в зелени красивых строений и гигантских химических аппаратов. Во всем этом трудно было себе представить действующие цеха химического завода.

Вот большое одноэтажное застекленное здание — отделение электролиза хлорного цеха. Механик нажал кнопку, и дверь бесшумно скользнула в сторону. Алексей увидел длинный ряд уходящих вдаль хлорных ванн. Людей не было, электролиз буквально работал «на замке».

Затем они отправились в отделение хлорной извести. Выгрузка ее была полностью механизирована. Литые бумажные бочки мерно подплывали на ленте конвейера, задерживались на время у бункеров, где проходило их наполнение, и шли дальше.

Андрианова предложила заглянуть в аммиачный цех, где Алексей когда-то работал. Отделение синтеза аммиачного цеха представляло собой вытянутый в длину огромный зал. В двадцати колоннах под давлением в 2 тыс. атмосфер протекала реакция соединения азота и водорода в аммиак.

В других отделениях из аммиака получали удобрения, кислоту.

Так Алексей вместе с Андриановой обошел все цеха, встречая всюду величественные, мощные машины и аппараты, в которых протекали химические реакции и физико-химические процессы. И всюду цехи на замках, работа без людей. Даже проходя по территории завода, они встретили только электротележку, на которой рабочий вез отремонтированные части аппарата, и бойца пожарной охраны, спокойно обходящего завод.

Очарованный всем виденным, полный впечатлений, Алексей тепло распрощался с друзьями и покинул завод.