В тексте воссоздаётся образ дореволюционной Москвы, показанной через архивные документы и газетные заметки. Город предстаёт неухоженным и грязным: мусорные кучи, затхлая вода, загрязнённые реки. Даже Кремль страдал от антисанитарии, а улицы получали названия от слова «грязь». Москва‑река считалась непригодной для купания и бытовых нужд, что отражало общее состояние городской среды.
Большое внимание уделено транспорту и уличному движению. Основным средством перевозки оставался извозчик, правила движения отсутствовали, а право пользоваться экипажами зависело от сословия. Попытки внедрить конку, паровую тягу и электрический трамвай сопровождались курьёзами и сопротивлением властей. Даже новые вагоны отличались неудобством и антисанитарией, а извозчики продолжали доминировать на улицах.
Автор показывает бессилие городской думы перед частными интересами и произволом отдельных лиц. Попытки благоустройства сталкивались с сопротивлением домовладельцев и даже священников. Официальные отчёты думы выглядели скромно и порой комично, фиксируя мелкие расходы и формальные решения. В итоге дореволюционная Москва предстаёт как город контрастов — с богатой историей, но крайне неустроенной городской жизнью.