В очерке Е. Цитовича описаны боевые действия лёгкой танковой бригады зимой 1939–1940 годов на Карельском перешейке. Первые атаки показали трудности взаимодействия танков и пехоты, что привело к необходимости создания учебных групп для совместных действий. Особое внимание уделено роли сапёров, чья подготовка и осторожность обеспечивали успех операций. В дальнейшем танкисты научились использовать местность, погоду и ночные атаки, а также проявляли находчивость в сложных ситуациях — от спасения застрявших машин до применения трофейных мин. В тексте показаны не только боевые уроки, но и быт солдат: организация походных бань, укрытий и празднование годовщины Красной армии прямо на фронте.
В туманное морозное утро 15 декабря 1939 года берега реки Тайпален-Йоки были потрясены ураганной артиллерийской стрельбой. Готовилась сокрушительная атака против укреплённых позиций белофиннов. Вместе с бойцами стрелковой дивизии готовились идти в атаку и танкисты N-ской Отдельной легкотанковой бригады. Это было их первое боевое крещение.
Танки, выкрашенные в белый защитный цвет, уже стояли у опушки леса на своих исходных позициях. Небольшая поляна отделяла их от противника. Можно было даже различить отдельные деревья на краю противоположного леса, занятого белофиннами.
Огонь стал стихать. Артиллерийская подготовка закончилась. Ровно в двенадцать часов командиры взводов подняли жёлтые сигнальные флажки. Вперёд! Танки, ломая кусты и деревья, вырвались на поляну и лавиной пошли в атаку.
По плану предполагалось, что танки проникнут в глубь расположения противника, обнаружат его огневые точки и подавят их своим огнём. Вслед за танками двинутся пехотинцы и сапёры-подрывники. Сапёры подберутся вплотную к укреплённым огневым точкам и взорвут их. Пехота займёт всю «прочёсанную» танками местность — окопы, блиндажи и траншеи — и закрепит результаты атаки.
Так предполагалось, но события развернулись несколько иначе.
Поле атаки было перерезано оврагом, который финны превратили в противотанковый ров и держали под сильным обстрелом. Взорванный финнами мост через этот овраг был с большим трудом восстановлен. Кроме того, были проложены два прохода для танков. Сапёры стрелковой дивизии работали самоотверженно, под ожесточённым огнём противника, но не сумели сделать хорошие проходы. В результате танки задержались и не смогли сразу преодолеть овраг.
Оказалось также, что не все пехотинцы имели достаточные навыки для совместных действий с танками в боевой обстановке. Бойцы инстинктивно оттягивались, отставали. Им казалось, что на танках сосредоточен весь огонь противника и поэтому безопаснее следовать от них на большом расстоянии. В результате противник отсекал своим огнём пехоту от танков, и она не могла преодолеть огневой завесы. А танкисты, прорвавшиеся через всевозможные препятствия в глубь расположения противника, не могли закрепить своих успехов. Расстреляв боевые комплекты, они вернулись обратно, не удержав того, что, по существу, было завоёвано...
*
Наступил короткий период затишья. Это затишье было, конечно, относительным. Бригада, руководимая талантливым командиром Лелюшенко, ныне Героем Советского Союза, человеком кипучей энергии и неутомимой инициативы, стала готовиться к новым боям. Красноармейцы и младшие командиры из подсобных рот и батальонов наперебой обращались к командованию с просьбой перевести их на боевые машины.
 |
Командир легкотанковой бригады Герой Советского Союза
генерал-майор Д. Д. Лелюшенко (справа) и комиссар бригады орденоносец П. А.
Соловьёв (слева) на фронте во время боев с белофиннами. |
Неподалёку от передовых позиций, близ местечка Хатакалла, был организован учебный танкодром, целое «походное училище», как шутя говорили танкисты. Здесь сколачивались блокировочные группы, состоявшие из танкистов, артиллеристов, пехотинцев и сапёров, которым предстояло действовать совместно.
Из снежных сугробов были сделаны макеты финских ДОТ. По полю, как бы репетируя предстоящую атаку, шли танки. Пехотинцы двигались за ними вплотную, пользуясь ими как подвижной бронированной стеной. Подрывники незаметно подползали к ДОТ, быстро и сноровисто подкладывали тяжёлые ящики, изображающие связки тола.
Для большей наглядности бойцов сажали в снежные ДОТ, устраивали амбразуры и заставляли глядеть глазами противника: «Смотри, вот за танками ползут пехотинцы. Соображай сам, кто из них в большей безопасности: тот, кто отстаёт, или кто движется рядом, едва не держась за броню».
Вырос авторитет таких начальников, которые, помимо личного мужества, сумели проявить и другие командирские качества: осторожность, расчётливость, требовательность к бойцам. Таким оказался, например, ранее незаметный и скромный командир сапёрной роты танковой бригады т. Шварц. Ещё задолго до начала военных действий он приучал своих красноармейцев работать в самых трудных естественных условиях.
«Кое-кто считал, что я поступаю неправильно, — рассказывает т. Шварц. — Так, некоторые товарищи возмущались, когда видели, что мои бойцы роют окопы под дождём, в глине и болоте. По их мнению, я должен был в плохую погоду уводить сапёр под навес и рисовать им на доске схемы и чертежи земляных сооружений».
Но вот наступила проверка делом, и всем стало ясно, что по-настоящему жалеют своих бойцов именно те командиры, которые умеют быть требовательными.
Рота т. Шварца, который сам был танкистом по специальности, выполняла задания быстро, толково, с полным учётом того, что именно требуется для танков. Сапёрная рота, на которую привыкли смотреть как на подсобное подразделение, стала самым непосредственным образом влиять на исход боя. «Моя боевая рота» — так назвал сапёр командир бригады т. Лелюшенко. «Наши отважные сапёры» — стали писать о них в бригадной газете.
Самым замечательным было то обстоятельство, что сапёры этой роты выполняли любые ответственные и опасные поручения и оставались целыми и невредимыми. За всё время боевых действий рота т. Шварца потеряла убитым только одного бойца. Даже пресловутые финские снайперы были не страшны сапёрам, как будто они были защищены невидимой броней. Этой броней была высокая боевая подготовка и осторожность.
Когда нужно было работать на виду у неприятеля, сапёры заранее, ночью насыпали перед этим местом снежный завал и пользовались им как ширмой. Отрывая окопы, они маскировали их, забрасывая откинутую землю снегом. Производя ночью взрывные работы, они закладывали тол в таких количествах, что взрывы были почти не слышны и только разрыхляли почву. Расчищая взорванные надолбы, они старались не греметь лопатами и перемежали работу длительными паузами, чтобы не привлекать внимания противника. По открытой обстреливаемой местности сапёры передвигались только ползком. Лишь в тех случаях, когда требовалась срочность, они применяли перебежки, но и тогда не забывали об опасности. Упав после короткой перебежки в снег, они сначала отползали в сторону и только потом поднимались для нового броска. Это была далеко не лишняя предосторожность: враги могут засечь то место, где падает красноармеец, и поразить его пулей, как только он станет подниматься.
Всё это были самые простые и понятные вещи, но часто именно они оказывались решающими.
В начале февраля бригада была переброшена на новый участок фронта для прорыва укреплённой полосы в центре Карельского перешейка. Упорные бои под Кюрюелей, Ойналой, Муолой увенчались успехом. Белофинны были разбиты и отступали на север.
К 20 февраля части легкотанковой бригады т. Лелюшенко с боями подошли к главной оборонительной полосе белофиннов в районе Ильвеса. Здесь на узком участке фронта было сосредоточено несколько десятков вражеских ДОТ. В течение нескольких дней этот важнейший укреплённый узел был прорван.
В боях под Ильвесом танкисты действовали особенно успешно. Механики-водители научились буквально лавировать на поле боя, угадывали и обходили места, простреливаемые противником, на большой скорости пересекали открытые участки. Командиры танковых подразделений практиковали разведку боем и умело использовали не только условия местности, но и погоду. После тщательной разведки, заранее наметив ориентиры и пользуясь сделанными сапёрами проходами, танкисты решительно шли в атаку под прикрытием ночи или в сильный снегопад, когда видимость становилась плохой и противнику приходилось вести огонь почти вслепую.
Атака производилась на несколько соседних ДОТ одновременно, чтобы не давать им возможности поддерживать друг друга огнём. Танк вплотную подбирался к укреплению, надвигался корпусом на его амбразуру, лишая возможности вести точный огонь. Подрывники, прикрываясь танками, подносили к ДОТ несколько сот килограммов тола (его везли на этих же танках, на броне) и поджигали шнуры. Затем атакующие отходили на безопасное расстояние, и через несколько минут сильный взрыв извещал о том, что ДОТ навсегда выведена из строя.
Вскоре главный узел сопротивления был преодолён, и бригада устремилась в образовавшийся прорыв.
 |
Здание церкви, в котором белофинны расположили
долговременную огневую точку. Это здание было взято после ожесточённых атак,
поддержанных танками. |
*
В боях с упорным, изворотливым врагом танкисты N-ской бригады на опыте убедились, как важно непрестанно повышать свою боевую выучку и быстро применяться к любой обстановке. Нередко командиры и бойцы, проявляя выдумку, находили простой и остроумный выход в самых трудных обстоятельствах. Вот несколько примеров такой находчивости.
Однажды в бою под Тайпален-Йоки танк попал на незамерзающее болото, покрытое лишь тонкой коркой льда. Машина увязла в трясине по самую орудийную башню. Вытащить её мощным трактором не представлялось возможным, так как противник держал это место под пулемётным огнём. На помощь прислали танк. Но он буксировал и не мог вытянуть своего вмёрзшего в болото «товарища». Тогда танк, присланный на подмогу, привязали к стоявшему на краю болота дереву, затем сняли с его катков гусеницу и прицепили к ведущему колесу трос. Получилась своеобразная лебёдка. Другой конец троса прицепили к серьгам затонувшего танка. Трос перекинули через деревянные брусья, чтобы создать тягу кверху. Когда мотор был включён, «лебёдка» заработала, и застрявшая машина плавно поднялась на берег.
При движении по открытой местности сапёры и пехотинцы с успехом пользовались следами, которые оставляли гусеницы танков в глубоком снегу. В этих колеях можно было ползти на одном боку вслед за танком, оставаясь почти невидимым для противника. Новый приём был узаконен. Водители танков получили строгий наказ не давать во время атаки обратного хода.
Когда танковая бригада совершала рейд на север, путь перед станцией Хейниоки оказался преграждённым тройным рядом огромных гранитных надолб. Надо было срочно проложить проход. Имеющегося тола не хватало, а ждать, пока его подвезут, не было времени. Красноармеец сапёрной роты Ромадин предложил применить против финских надолб финские же мины, извлечённые перед этим из-под снега. Разряженные и брошенные по дороге мины были быстро собраны. Так наши сапёры получили взрывчатый материал в достаточном количестве, чтобы разнести надолбы на мелкие куски.
 |
| Противотанковые надолбы, устроенные белофиннами из крупных глыб гранита. Слева — красноармеец в маскировочном халате. |
«Мы победили потому, что никогда не унывали. Мы умели не только применяться к условиям, но и изменять их по-своему, — говорит командир танковой роты орденоносец Максимов. — Мы умели это делать и в бою, и на отдыхе; последнее, пожалуй, не менее важно. Надо представить себе обстановку — тёмные долгие ночи, мороз и снега, почерневшие трубы деревень, сожжённых шюцкорами, — надо представить себе эту обстановку, чтобы понять, как много значило в перерыве между жестокими боями найти место, где бы можно было помыться, согреться, поспать...»
Далеко не всегда удавалось устраиваться в землянках или в крытых утеплённых машинах. Трудно было расположиться и внутри танка — там слишком холодно и тесно. Но танкисты сумели оборудовать себе удобное место для отдыха на задней броне. Эта броня представляет слегка наклонную плоскость, на ней могут улечься три-четыре человека. Брезент, которым обычно накрывают танк для защиты от непогоды, свисая с орудийной башни, образует над задней броней удобный навес. Это целая палатка, в которой можно укрыться от снегопада и метели.
Но как спастись от холода? Правда, броня нагревается от расположенного под ней мотора. Но этого недостаточно. У края броневой площадки имеется так называемый карман воздушного охлаждения: специальный металлический щиток отбрасывает наружу тёплый воздух, нагретый мотором. Танкисты перевернули этот щиток и направили весь тёплый поток внутрь брезентового навеса. На задней броне стало так тепло, что можно было и поспать, и высушить валенки, и даже согреть консервы, держа их над самым карманом. Танкисты ухитрились даже устроить в своём жилище электрическое освещение, пропустив из башни через смотровой люк двенадцативольтовую лампочку.
Во время похода боевые батальоны нередко отрывались от своих баз. Но это не мешало танкистам регулярно устраивать себе горячую баню. Для этой цели применялись те же брезенты. Их раскидывали в виде палатки прямо на снегу или на льду озера, чтобы недалеко было ходить за водой. В палатке ставили старые металлические бочки из-под бензина, вырезали снизу отверстия для топок — и получались превосходные печи. Для утепления пола применяли солому или хвойные ветки с уложенными на них досками. Вместо шаек в дело шли цинковые ящики из-под патронов. В походной бане было жарко, как в настоящей.
*
Наступило 23 февраля 1940 года — двадцать вторая годовщина Красной армии. Этот день танкисты N-ской бригады встречали неподалёку от Ильвеса. Был самый разгар боев за укреплённую полосу белофиннов. Несколько танковых подразделений и в этот день пошли в очередную атаку. Танкисты, оставшиеся «дома» — в землянках или просто в лесу на выжидательных позициях, — решили торжественно встретить праздник. В несколько часов из тех же брезентовых полотнищ, растянутых на кольях, на лесной поляне была устроена громадная палатка вместимостью человек на двести. В этом брезентовом «дворце» столами служили артиллерийские ящики. Их покрыли чистыми простынями. По углам были развешены гирляндами двенадцативольтовые лампочки, работающие от танковых батарей. Каждая часть имела свой стол, богато уставленный яствами. Кроме обычного, как всегда сытного ужина, здесь были разложены подарки, полученные от московских рабочих, — коробки с печеньем, консервы, дорогие папиросы, шоколад...
На торжественном вечере было всё — и доклад, и выступления, и художественная часть. Нашлись в бригаде свои певцы, рассказчики и музыканты. Достали и гитару, и баян. Хором спели любимую походную песню, составленную на мотив песни кочегара:
Раскинулись ели широко,В снегу, как в халатах, стоят...Засел на опушке глубокоВ земле белофинский отряд...
А бой шёл совсем неподалёку. Он продолжался всю ночь. В самый разгар праздника доносились разрывы снарядов, от которых плясали и дребезжали кружки и консервные банки...
Когда бойцы расходились по своим землянкам и машинам, в тёмную холодную ночь, до них донёсся огромной силы взрыв, от которого содрогнулась земля. Ещё одна вражеская ДОТ кончила своё существование. Сквозь чащу леса было видно далёкое зарево подожжённой деревни. Белофинны готовились к отступлению.
Комментариев нет:
Отправить комментарий